?

Log in

No account? Create an account
 
 
24 March 2013 @ 10:06 pm
Великий комбинатор  
Originally posted by xaxam at Великий комбинатор

Боря выронил карты из рук

Главред "ХВ" уже намекал в прошлом на свои знакомства в высших кругах, в частности, с Сотоной Всея Руси, он же БАБ, он же Берёза...

Теперь об этом можно рассказать™. Я общался с Борей почти каждый день в течение 10 лет, с 1981 по 1991 год, сидел за его столом и отвечал на звонки людей, искавших его, если его самого не было в комнате 341 здания на Калужской. После этого пару раз мы встретились в 1992-1993 годах, и с тех пор вот уже двадцать лет не было никаких контактов. За эти 20 лет Боря, по отзывам, стал совершенно другим человеком, - амброзия, которую пьют на кремлёвских приёмах, неуклонно превращает людей в зомби, - но тот человек, с которым я был хорошо знаком, был весьма примечательной личностью. Книжки Юлика Дубова дают определённое представление о борином характере (в гораздо большей степени чем фильм "Олигарх"), но всё же там немало литературщины...

Почему бурная и мутная волна перестройки и последующих ельцинских лет вынесла наверх именно Борю? Разумеется, элемент случайности и везения был необходим, но несколько весьма незаурядных бориных качеств выделяли его на фоне конкурентов.

Во-первых, Боря был в первую очередь игроком: для него существенен был самый факт игры и выигрыша, нежели сумма этого выигрыша. Он не был жаден, не был жлобом, не заглатывал куски, которые не мог проглотить. А вот играл он мастерски, прядя пряжу из самых разных людей, связей, знакомств. Столкнувшись с новым человеком, Боря первым делом пытался понять, что тому от него нужно, и в какой мере он способен это предложить, и лишь потом начинал думать, какую пользу можно извлечь из этого знакомства.

Вот очень характерный пример. Советская наука, как известно, должна была приносить практическую пользу народному хозяйству, для чего от "кабинетных учёных" требовалось внедряться, т.е., раздобывать справки с печатью о том, какой экономический эффект наносят их разработки. Для этого надо было протыриться куда-нибудь поближе к пролетариату. Кто-то оптимизировал работу бензоколонки, другой разрабатывал систему автоматизированного полива помидоров в теплицах, управляемую ЭВМ размером с солидный шкаф. Боря, специализировавшийся на "многокритериальной оптимизации", как-то протырился на АвтоВАЗ, в тамошние конструкторские бюро: не исключено, что сначала им двигало простое и понятное человеческое желание подремонтировать свою тачку или, если повезет, купить без очереди новую "со двора". Но очень быстро он сообразил, что есть гораздо более ценный товар, которым можно обмениваться, чем справки о внедрении. В те времена "командиры производства", чтобы совершить карьерный рывок и перебраться из Тольятти в Москву в министерство или Госплан, должны были по неведомым причинам обладать кандидатскими корочками к.т.н. (технических наук). Ситуация была абсурдная: Большой Начальник (зам. директора завода, начальник цеха и т.д., - человек, при виде которого тольяттинские обыватели ломали шапки и долго потом смотрели вслед) приезжал в Москву и спрашивал, мол, где у вас тут степени выдают, и сколько это стóит. А эти очкарики, учёные-мочёные, вместо того, чтобы руки по швам, начинают из себя целку строить, мол, сначала надо сдать экзамены, потом написать диссертацию, и только после этого можно будет говорить о защите и присвоении степени... А посмотреть на них, так голытьба галимая, ездят на ведрах с гайками, полжизни проводят на станциях техобслуживания, стараясь эти вёдра хоть чуть-чуть подкрасить. Раз плюнуть для Большого Начальника, ясное дело.

Короче, схема решения проблемы была обоюдовыгодная. Диссертации писались, в отличие от сегодняшних скопипизженных, самые настоящие: один-два из "мальчиков Березовского" садились на свои драндулеты и ехали в Тольятти в месячную командировку (последние километры, случалось, драндулеты приходилось толкать или буксировать). В Тольятти "мальчиков" селили на директорскую дачу на берегу реки, с сауной и полным пансионом (уж кому что целомудрие позволяло), и те за месяц писали "теоретическую часть" работы и указания, какую цифирь должны подобрать под это дело ОТК, бухгалтерия и т.п. За это же время приезжие драндулеты перебирались вручную так, что ничего старого от них, кроме номеров, там не оставалось, - загружались под крышу запчастями (пробовали ли вы достать в тогдашней Москве терморегулятор для третьей модели "Жигулей"? если нет, - вам не понять) и ехали обратно. Пара таких поездок, - и на учёный совет выносилась диссертация уровня едва ли не выше среднего по техническим наукам, кандидат по бумажке зачитывал выводы, прилагал документы о впечатляющем экономическом эффекте от внедрения разработанных алгоритмов, - и все расходились по своим углам, довольные друг другом, а все непосредственные участники приступали к скромному банкету.

Поэтому в тот момент, когда частный бизнес из уголовной статьи превратился в прогрессивное нововведение и кооператоры ринулись приватизировать общественные сортиры, у Бори уже была вся инфраструктура: заинтересованное и доверявшее ему начальство АвтоВАЗа, "учёные" связи на Западе, умение говорить по-английски и приобретённая на стыке теории и практики ловкость пускать пыль в глаза. Так появился на свет ЛогоВАЗ, и началась карьера "олигарха".

И ещё была у Бори одна черта, располагавшая к нему людей. У него был очень своебразный (по нынешним временам) кодекс чести, согласно которому "своих не кидают", даже если это очень выгодно или кажется, что другого выхода нет. Среди его "мальчиков" был парень, назовём его Б., растивший пятерых детей на даче в Перхушково. Именно ему Боря обязан был в очень большой степени своей "научной" репутацией, но у Б. было единственное ограничительное условие, - он генерил свои идеи исключительно на даче, поскольку поездка на работу для него означала почти 3 часа в один конец, и он себе мог это позволить не чаще раза в неделю на несколько часов. Подобная "академическая вольница" не была до поры до времени чем-то из ряда вон выходящим, и многие очень ценили возможность не отбывать офисные часы. Но помер Брежнев, пришёл Андропов и началась борьба за повышение трудовой дисциплины: бригады народных дружинников устраивали в дневные часы облавы в банях и магазинах, а дирекция Института, в духе времени, ловила опоздавших и пересчитывала по головам присутствующих. Начальство мелкосредней руки, распустившее своих подчинённых, вынуждено было потребовать от них ежедневного хождения в присутствие и "отнестись с пониманием" к требованиям текущего момента. В случае с Б. это было очевидным образом невозможно, - пятеро детей нуждались в отце, и Б. продолжал ходить на работу раз в неделю, несмотря на облавы, а Боря всякий раз имел объяснения с дирекцией Института, на каких таких основаниях его сотрудник Б. систематически нарушает трудовую дисциплину. Боря кряхтел, почёсывал свеженадранную задницу, но Б. так и не сдал до самой смерти Андропова, когда дисциплинарная проблема сама собой рассосалась...

Ещё один эпизод из той же оперы, относящийся уже к началу 90-х. ЛогоВАЗ уже был именем нарицательным, Борис Абрамыч вращался в самых вышних сферах, но за ним с его "академических" времен тащился шлейф в виде аспирантки, назовём её М. За три последних года своей аспирантуры М. ни разу не видела своего научного руководителя, целиком погруженного в работу олигархом. Мир не без добрых людей, сотрудники лаборатории помогали М., отдел аспирантуры назначил временного соруководителя, М. писала какие-то тезисы на какие-то конференции и дело уже подошло вплотную к защите. Но вскрылось одно обстоятельство, фактически непреодолимое. На защиту надо было представить письмо от научного руководителя с согласием допустить соискательницу М. до защиты, и это письмо, кроме руководителя, никто другой подписать не мог. Ситуация выглядела почти безнадёжно: всем было известно, что к Боре пробиться нельзя, и на те считанные часы, когда к нему могут записаться просители (чего угодно) очередь на много месяцев вперёд. Но делать нечего, М. собралась, положила в папочку напечатанное письмо и обреченно поплелась в особняк ЛогоВАЗа на Метростроевской (ныне Остоженка). Там, в большой приёмной перед кабинетом гендиректора уже сидела толпа мужчин в дорогих костюмах и дам в соболях. "Сам" опаздывал уже на два часа, всем ясно было, что принять каждого он не сумеет, отчего публика смотрела друг на друга волком/гиеной... И вот кортеж из нескольких лимузинов подъезжает ко входу, выскакивает и веером рассыпается вооружённая охрана, из членовоза вылезает Боря и стремительной походкой влетает в здание, проходя через приёмную. Все инстинктивно встают, Боря бросает орлиный взор в эту жаждущую толпу, - и этот взор выхватывает из разряженной толпы забившуюся в угол М. "М-ша! Тебя я приму первой!" бросает Боря, забегая в свой кабинет, а для описания последующей немой сцены нужно было бы гоголевское перо: все взоры устремлены на нашу Золушку, которая краснеет и бледнеет одновременно, не веря своему счастью, а на лицах публики читается только один вопрос: "Кто? Кто она, эта незнакомка? Кого предпочли всему этому бомонду, явившемуся с самыми выгодными деловыми предложениями? Что за миллиардный контракт лежит в этой папочке?"... В общем, Боря пообщался с М. минут 15, порасспросил, как идут дела в лаборатории и в Институте вообще, напоил чаем с какими-то неслыханными пирожными, проглядел текст письма, поправил пару слов, отдал машинистке в немедленную перепечатку, - короче, история Золушки завершилась, как и следовало, свадьбой успешной защитой.

В общем, такой кодекс чести позволял Боре на этом этапе спокойно поворачиваться спиной к тем относительно немногим людям, которые были "своими". Понятно, что в следующей реинкарнации ничего подобного он себе позволить не мог, о чём с грустью вспоминал потом "под запись". Историй подобного рода можно рассказывать без счета, - Боря был очень незаурядным человеком. Если верить тому, что сейчас пишут про его разорение, это больше всего похоже на поведение игрока, которому перестала идти карта. Он отдал все долги, которые считал долгами чести, а на оставшиеся пенсы пытался переломить судьбу и отыграться. А уж сам ли он бросил карты, поняв, что проиграл самую последнюю сдачу в его жизни, или господь бог решил, что Боре пришла пора выйти из-за стола, - может, когда-нибудь и узнаем. Да найдёт он, наконец, успокоение в том мире, который его сейчас принял, R.I.P, Боря дорогой.

На иллюстрациях: Боря в компании своих "мальчиков" (обрезаны из соображений конспирации) захватывает берега Шуи в Карелии, 1982 год. Из необрезанных главред "Хеломских Ведомостей" (с блокфлейтой; лицо замотано куфией полотенцем не столько из-за конспирации, сколько от лютых комаров).



Upd. Часть фото убрана по просьбе фотографа. Не обессудьте. Уляжется шумиха, постараюсь вернуть обратно.

♣ Когда вы не сможете прочесть эту надпись здесь, вы сможете всегда её прочесть тут. А Оккам пусть бреется сам своей бритвой.