?

Log in

No account? Create an account
 
 
13 December 2009 @ 10:23 pm
О потерях и отношении к ним.  
[прошу прощения за шероховатоть тексты: его следовало бы еще редактировать... Может потом я к этому вернусь...]

Навеяло мне эти размышления недавно услышанное рассуждение о том, что с годами постепенно все больше и больше дней календаря становятся "черными", потому что увсе больше людей умирают и все больше дат ассоциируются с траурными событиями.


Я слышал что-то подобное не раз, и каждый раз это вызывало у меня смешанные эмоциию К жалости и сочуствия к человеку, высказывающему это каждый раз примешивается еще и обида за тех других, его близких, которые умерли и теперь вызывают только отрицательные эмоции каждый раз, когда о них вспоминают. Последние годы, становясь старше и чаще задумываясь о своей собственной смерти, я еще и думаю: неужели, после того как я умру, мои близкие и любимые люди будут каждый раз, вспоминая меня, плакать? Наверное, это чуть ли не самое страшное, что бы я боялся оставить после себя!


Подобное отношение к жизни, на мой взгляд, ущербно. Это похоже на эгоизм/эгоцентризм детей, когда у тебя полное ощещение, что весь мир принадлежит тебе и ты в его центре. Такое состояние, естественное для маленьких детей (и помогающее выживанию) я бы назвал у взрослых инфантилизмом или, лучше, инфантильным эгоцентризмом.

Это не недостаток, достойный порицания; для детей совершеено естественный взгляд на мир, часто, по крайней мере, отчасти остающийся и у взрослых. [Забавно, что я, имеющий вообще-то некоторое пристрастие к солипсизму, выступаю здесь - в этической плоскости - с вроде-как противоположной позиции].

Подобное взаимотношение с миром приводит к очень ассиметричному отношению ко всему (а в перую очередь, к людям): любая потеря: и смерть, и разлука ощущаются исключительно (или почти исключительно) как личная потеря. Подобно этому маленький ребенок часто впадает в истерику, потеряв из вида родителей (часто - отсюда - боязнь темноты). Иногда, нечто подобное это не раз воспевалось в поэзии - как высший образ любви, когда для любящих накого вокруг нет (например, Ромео и Джульета).

По моим наблюдениям такой инфантильный эгоцентризм (ИГ) часто сочетается с другой, тоже типично детской чертой: отсутствием привычки задумываться о завтрешнем (а, особенно, о послезавтрешнем) дне. И это весьма характерно для людей воспитанных советской властью. Хотя хорошего метериала для сравнения у меня, конечно, нет - тут я могу ошибыться и эта ущербность (с моей точки зрения) может быть распространена гораздо шире.

Тем не менее некоторые элементы такого ИГ характерны для советской культуры в которой я вырос. Это затушевывыние самого явления смерти. "...У нас смерти нет..." язвительно замечал Солженицин в одном своих ранних расказов и приводил серию примеров: помню, на меня это произвело сильное впечетление в юности - это то, что я чувствовал подобное и до того, в детстве. Это - и традиция умалчивать о смерти во всех случаях, когда это было возможно. Не говорить детям, старикам, больным о смерти близких. Помню, в детстве меня особенно пугало то, что заболевшего неизлечимой болезнью принято обманывать и не говорить об этом (позже я и сам с этим столкнулся и это было страшновато).

Об умерших часто было принято не упоминать в присутствии близких - "не напоминать о горе". Иногда это проявлялось в совершенно безумной форме - фотографии ушедшего прятались, убирались из видимых или легко доступных мест.
До кокой-то степени это, вероятно, связано и с русской традицией - надрывно или театрально плакать на могиле близкого и потом, при упоминании или воспоминании об этом человеке.

Помню, как много лет назат, вскоре после того, как я узнав о сташной болезни Ани (моей первой жены), мы с ней попали на просмотр фильма Киры Муратовой "Астенический Синдром". Первая новелла этого фильма была ровно об этом, демонстрирую полное безумие и нелепость поджобного "инфантильного эгоцентризма", в полной наготе. В нашем состоянии, этот фильм смотреть было нелегко, но он меня многому научил... Интересно, что потом, через годы, я осознал, что эта тема поднималась и в других замечательных фильмах, как то Березняк Вайды и Blue Кисловского - но хорошо продумать и расставить все "полочкам" у меня заняло годы.

Возвращаяс к тому, с чего я начинал, скажу, что взрослый, зрелый человек должен относиться к миру не таким узким однобоким способом. И, надо сказать, эта зрелость приходит и к детям переживающим потери. Больше всего трудны нам потери тех, кого му особенно любим. Но если это настоящая любовь, мы быстро понимаем, что вообще-то думать надо не только о себе.

И, хочу сказать, когда Аня умерла (это случилось уже почти 20 лет назад), со мной все было совершенно не так. Как это ни удивительно говорить, первое время - полгода или год после ее смерти, несмотря на всю горечь, были для меня одновременно и по-своему счастливым временем. Я ощущал ее присутствие рядом или как-бы внутри меня, смотрящей моими глазами. Это как-то еще сложилось тогда гармонично с красотой вокруг: мы приехали тогда с детьми в Массачусеттс весной, когда все вокруг цвело!
 
 
Current Music: Концерт для скрипки с оркестром Мендельсона